Мать и дочь-подросток. У девочки 10 класс, время вкладываться в свое будущее. То есть в образование. То есть готовиться к ЕГЭ. А она не готовится. С маминой точки зрения. Самое занятное, что и девушка согласна – готовиться надо. Хорошее образование означает хорошую работу, а значит, обеспеченную жизнь. Но она не может. Сама себя заставить не может, а другим (особенно маме) позволить себя заставлять не хочет. И мама волнуется, беспокоиться, нервничает, тревожится.
Что обычно делают волнующиеся мамы? В зависимости от темперамента и приобретенных привычек: «пилят», «капают на мозги», упрекают, обвиняют, кричат, оскорбляют. Из лучших побуждений, естественно. На кону ведь будущее ребенка.
А ребенок (особенно подросток) этим, столь же естественно, крайне недоволен. И реакция, которую он демонстрирует – протест. «И так не в силах себя заставить сесть заниматься, а тут еще ты со своими криками, вообще ничего делать не могу».
А мама? Она это понимает? Разумеется. Но ничего, вот совсем ничего, не может с собой поделать. И выхода из этого замкнутого круга они не видят.
И если бы дочка могла себя заставить учиться, мама не начинала бы кричать. (Хотя все не так просто. Мамы же всегда хотят лучшего для ребенка – чтобы занималась, ответственной была, аккуратной и по дому помогала. То есть реализовала материнский идеал. Это задача невозможная. А привычка недовольство выражать криком и замечаниями – крайне живучая.)
И если бы мама так не вникала в учебу дочери, у последней было бы больше мотивации заниматься самостоятельно. Не известно, достаточно ли будет той мотивации, но ее будет больше. (Тут тоже есть нюансы. Девушка-подросток ведь реагирует не только на замечания об учебе, но и на другие попытки мамы проявлять заботу. В вопросах питания, одежды, «зависания» в телефоне. И даже на любую раздражительность женщины, связанную с ее работой, усталостью, отношениями с мужем. Короче, она тоже хотела бы видеть мать идеальной. И протестует, если у той не получается.)
Так что да, ситуация сложная. Они преуспели в умении обвинять друг друга и готовности перекладывать ответственность.
Вместе с тем они видят свой вклад, критичны к себе, а отношения их пронизаны юмором и симпатией. И обе хотят изменений.
Есть с чего начинать.
В семейной системной психотерапии по этому поводу придумано много эффективных техник.
Если кратко, их цель изменить систему негласного договора и, как следствие, привычного поведения.
Сейчас он звучит так: если ты делаешь то, что мне не нравиться, я буду поступать негативно, даже понимая вред таких поступков (для себя и тебя). И я буду внимательно следить за твоими ошибками.
А хотелось бы в результате получить следующее: я буду прилагать усилия, чтобы делать то, что считаю правильным и полезным (для себя и тебя). И буду внимательно следить за твоими достижениями и успехами.
Собственно в этот момент и полезен внешний, посторонний, третий человек. Который вносит возможность другого договора.
Например. Обсуждается подробно в деталях как выглядит счастье в отношениях для каждой из сторон. Как каждая из них узнает, заметит, поймет, что счастье наступило. Что она будет видеть, слышать, чувствовать. Эти картинки на удивление похожи. Следующий вопрос: что в таком случае (когда наступит счастье) каждая из них будет делать иначе, чем сейчас. Очень важно, чтобы каждый сам решил, что он сможет, захочет и будет делать по-другому. И собственно договор заключается в том, что каждый сам берет на себя обязательства – делать то, что он выбрал, в одностороннем порядке (невзирая на поведение партнера) в течение определенного времени (две недели, например). Мама – спокойно реагировать на действия дочери (даже если та «зависла» в телефоне). В качестве вспомогательных средств – вечерние прогулки с мужем, вязание, разговоры с подругами, йога. Дочь – садиться за подготовку к экзаменам как минимум к приходу мамы с работы (та пришла, а девочка сидит за столом, книжки открыты). У девочки есть план занятий, толковый, подходящий, она сама его составляла с двоюродным братом, но «нет сил заставить себя сесть за стол».
И еще. Каждая ведет мысленный (а лучше письменный) счет успехам партнера, даже небольшим.
Собственно и все для первого раза. И впереди еще много задач и трудностей.
Но ведь даже путь в тысячу ли начинается с первого шага.
Что обычно делают волнующиеся мамы? В зависимости от темперамента и приобретенных привычек: «пилят», «капают на мозги», упрекают, обвиняют, кричат, оскорбляют. Из лучших побуждений, естественно. На кону ведь будущее ребенка.
А ребенок (особенно подросток) этим, столь же естественно, крайне недоволен. И реакция, которую он демонстрирует – протест. «И так не в силах себя заставить сесть заниматься, а тут еще ты со своими криками, вообще ничего делать не могу».
А мама? Она это понимает? Разумеется. Но ничего, вот совсем ничего, не может с собой поделать. И выхода из этого замкнутого круга они не видят.
И если бы дочка могла себя заставить учиться, мама не начинала бы кричать. (Хотя все не так просто. Мамы же всегда хотят лучшего для ребенка – чтобы занималась, ответственной была, аккуратной и по дому помогала. То есть реализовала материнский идеал. Это задача невозможная. А привычка недовольство выражать криком и замечаниями – крайне живучая.)
И если бы мама так не вникала в учебу дочери, у последней было бы больше мотивации заниматься самостоятельно. Не известно, достаточно ли будет той мотивации, но ее будет больше. (Тут тоже есть нюансы. Девушка-подросток ведь реагирует не только на замечания об учебе, но и на другие попытки мамы проявлять заботу. В вопросах питания, одежды, «зависания» в телефоне. И даже на любую раздражительность женщины, связанную с ее работой, усталостью, отношениями с мужем. Короче, она тоже хотела бы видеть мать идеальной. И протестует, если у той не получается.)
Так что да, ситуация сложная. Они преуспели в умении обвинять друг друга и готовности перекладывать ответственность.
Вместе с тем они видят свой вклад, критичны к себе, а отношения их пронизаны юмором и симпатией. И обе хотят изменений.
Есть с чего начинать.
В семейной системной психотерапии по этому поводу придумано много эффективных техник.
Если кратко, их цель изменить систему негласного договора и, как следствие, привычного поведения.
Сейчас он звучит так: если ты делаешь то, что мне не нравиться, я буду поступать негативно, даже понимая вред таких поступков (для себя и тебя). И я буду внимательно следить за твоими ошибками.
А хотелось бы в результате получить следующее: я буду прилагать усилия, чтобы делать то, что считаю правильным и полезным (для себя и тебя). И буду внимательно следить за твоими достижениями и успехами.
Собственно в этот момент и полезен внешний, посторонний, третий человек. Который вносит возможность другого договора.
Например. Обсуждается подробно в деталях как выглядит счастье в отношениях для каждой из сторон. Как каждая из них узнает, заметит, поймет, что счастье наступило. Что она будет видеть, слышать, чувствовать. Эти картинки на удивление похожи. Следующий вопрос: что в таком случае (когда наступит счастье) каждая из них будет делать иначе, чем сейчас. Очень важно, чтобы каждый сам решил, что он сможет, захочет и будет делать по-другому. И собственно договор заключается в том, что каждый сам берет на себя обязательства – делать то, что он выбрал, в одностороннем порядке (невзирая на поведение партнера) в течение определенного времени (две недели, например). Мама – спокойно реагировать на действия дочери (даже если та «зависла» в телефоне). В качестве вспомогательных средств – вечерние прогулки с мужем, вязание, разговоры с подругами, йога. Дочь – садиться за подготовку к экзаменам как минимум к приходу мамы с работы (та пришла, а девочка сидит за столом, книжки открыты). У девочки есть план занятий, толковый, подходящий, она сама его составляла с двоюродным братом, но «нет сил заставить себя сесть за стол».
И еще. Каждая ведет мысленный (а лучше письменный) счет успехам партнера, даже небольшим.
Собственно и все для первого раза. И впереди еще много задач и трудностей.
Но ведь даже путь в тысячу ли начинается с первого шага.