Время от времени попадаются публикации на тему обид, основной смысл которых в том, что обиды нужно отпускать и прощать. Незачем таскать этот груз, только осложнять себе жизнь. В некоторых направлениях, например, расстановках по Хеллингеру необходимость прощения обид, особенно в семейной системе, звучит почти как требование.
Это встречает ответную, тоже вполне обоснованную, реакцию. Есть обиды, которые так просто не отпустить, есть поступки, которые невозможно простить. Неприемлемо и нетерапевтично «принуждать» клиента к прощению.
Принуждение и долженствование, на мой взгляд, находятся вне рамок терапевтического контакта. И все же нельзя отрицать взаимного влияния всех участников процесса. И наши убеждения, представления и системы координат, даже существующие сугубо «для внутреннего пользования», тоже оказывают влияние.
Приходит, например, на консультацию женщина. Два года в разводе. Очень сильна обида на бывшего мужа. Она плачет. Она злится. Она почти кричит от боли и злости. Она повторяет раз за разом. Одно и то же. И по этому кругу уже ходит не первый раз. И не первый год. Это вызывает много сочувствия. Потому что страдание очевидно. И много злости. Потому что сколько уже можно. И непонимание, как же можно так со своей единственной жизнью обходиться. И очень эмоциональное понимание, что никак по-другому она не может. Вот не может.
Сколько я могла наблюдать в жизни и в работе, за собой и за другими, обида диктует нам очень зависимое положение. Она и возникает из некоторой зависимости – материальной, статусной, эмоциональной, непременно. И эта зависимость фиксируется и усиливается болью.
Зависимое положение проявляется в первую очередь в эмоциональной несвободе. Невозможно об этом не думать, не плакать, не злиться. Иногда невозможно настолько, что замирают все другие отношения, трудно спать, есть, обида буквально «разъедает» душу.
Это еще и временная несвобода. Это жизнь в прошлом, прокручивание раз за разом случившееся, вновь и вновь задаваясь вопросами: «Как же так?», «Ну почему же?», «Как он мог?».
И, наконец, не только источник проблемы, но и потенциальная возможность разрешения субъективно связывается с другим человеком. «Вот если он осознает, попросит прощения, предпримет конкретные действия, чтобы все исправить…» Иногда при этом обида настолько сильна, что кажется, ничего уже исправить невозможно, «сделанного не воротишь», извинения и исправления не принять. Но ожидания изменений все равно связываются с кем-то другим.
Хозяева ли мы своим чувствам? Не вполне. Не всегда, особенно, если речь идет о сильных чувствах, мы можем их «переключить» или «выключить». Проживание чувств часто сложный, иногда долгий процесс, опосредованный и культурой, и воспитанием, и личным опытом, и темпераментом.
Можем ли мы влиять на этот процесс? Да, определенно. Что касается обиды, очень часто это чувство поддерживается неосознанным желанием «наказать» обидчика своим состоянием. Особенно, если с ребенком так поступали родители. Как бы иррационально это не звучало, если такое убеждение сформировалось в детстве, оно может быть довольно стойким. И все же мы вольны пересматривать свои убеждения. Сначала их, правда, нужно обнаружить. И это в нашей власти.
Собственно с возвращения власти себе, не обстоятельствам, не другому человеку, а себе, и начинается процесс изменений. Власть можно реализовать по-разному: решиться на существенные перемены в жизни, позволить себе увидеть ситуацию под другим углом, поменять отношения с человеком или отношение к нему, обратиться за помощью к специалисту, наконец. Много вариантов.
Чем завершиться этот процесс никогда нельзя знать заранее. Может быть, прощением. Или прощанием. Расставанием или близостью. Изменением внешним. Или внутренним.
В одном можно не сомневаться – проживание обиды дает возможность двигаться дальше.
А это уже не мало.
Это встречает ответную, тоже вполне обоснованную, реакцию. Есть обиды, которые так просто не отпустить, есть поступки, которые невозможно простить. Неприемлемо и нетерапевтично «принуждать» клиента к прощению.
Принуждение и долженствование, на мой взгляд, находятся вне рамок терапевтического контакта. И все же нельзя отрицать взаимного влияния всех участников процесса. И наши убеждения, представления и системы координат, даже существующие сугубо «для внутреннего пользования», тоже оказывают влияние.
Приходит, например, на консультацию женщина. Два года в разводе. Очень сильна обида на бывшего мужа. Она плачет. Она злится. Она почти кричит от боли и злости. Она повторяет раз за разом. Одно и то же. И по этому кругу уже ходит не первый раз. И не первый год. Это вызывает много сочувствия. Потому что страдание очевидно. И много злости. Потому что сколько уже можно. И непонимание, как же можно так со своей единственной жизнью обходиться. И очень эмоциональное понимание, что никак по-другому она не может. Вот не может.
Сколько я могла наблюдать в жизни и в работе, за собой и за другими, обида диктует нам очень зависимое положение. Она и возникает из некоторой зависимости – материальной, статусной, эмоциональной, непременно. И эта зависимость фиксируется и усиливается болью.
Зависимое положение проявляется в первую очередь в эмоциональной несвободе. Невозможно об этом не думать, не плакать, не злиться. Иногда невозможно настолько, что замирают все другие отношения, трудно спать, есть, обида буквально «разъедает» душу.
Это еще и временная несвобода. Это жизнь в прошлом, прокручивание раз за разом случившееся, вновь и вновь задаваясь вопросами: «Как же так?», «Ну почему же?», «Как он мог?».
И, наконец, не только источник проблемы, но и потенциальная возможность разрешения субъективно связывается с другим человеком. «Вот если он осознает, попросит прощения, предпримет конкретные действия, чтобы все исправить…» Иногда при этом обида настолько сильна, что кажется, ничего уже исправить невозможно, «сделанного не воротишь», извинения и исправления не принять. Но ожидания изменений все равно связываются с кем-то другим.
Хозяева ли мы своим чувствам? Не вполне. Не всегда, особенно, если речь идет о сильных чувствах, мы можем их «переключить» или «выключить». Проживание чувств часто сложный, иногда долгий процесс, опосредованный и культурой, и воспитанием, и личным опытом, и темпераментом.
Можем ли мы влиять на этот процесс? Да, определенно. Что касается обиды, очень часто это чувство поддерживается неосознанным желанием «наказать» обидчика своим состоянием. Особенно, если с ребенком так поступали родители. Как бы иррационально это не звучало, если такое убеждение сформировалось в детстве, оно может быть довольно стойким. И все же мы вольны пересматривать свои убеждения. Сначала их, правда, нужно обнаружить. И это в нашей власти.
Собственно с возвращения власти себе, не обстоятельствам, не другому человеку, а себе, и начинается процесс изменений. Власть можно реализовать по-разному: решиться на существенные перемены в жизни, позволить себе увидеть ситуацию под другим углом, поменять отношения с человеком или отношение к нему, обратиться за помощью к специалисту, наконец. Много вариантов.
Чем завершиться этот процесс никогда нельзя знать заранее. Может быть, прощением. Или прощанием. Расставанием или близостью. Изменением внешним. Или внутренним.
В одном можно не сомневаться – проживание обиды дает возможность двигаться дальше.
А это уже не мало.